Академический Малый Драматический Театр - Театр Европы Купить билеты |
О ТЕАТРЕ ЛЕВ ДОДИН НОВОСТИ ОСНОВНАЯ СЦЕНА КАМЕРНАЯ СЦЕНА ИСТОРИЯ ПРЕССА
рус | eng
Анатолий Смелянский
(Московские новости. 11 ноября 1990 №45).
<< к списку статей
Клаустрофобия

Уроки музыки

Спектакль, поставленный Львом Додиным по повести Сергея Каледина "Стройбат"

Есть такое понятие - горизонт ожиданий зрителя или читателя. Думаю, вряд ли кто-либо из читателей повести Сергея Каледина "Стройбат" мог себе представить тот спектакль, который разыграют по мотивам и на темы этой повести в Малом драматическом театре в Ленинграде. "Горизонт ожиданий", воспитанный и ограниченный тем театром, который мы имели на протяжении десятилетий, приучил к простым соответствиям: реальная жизнь в формах реального театра. Когда-то эта эстетическая формула была взрывом, вызовом рутинной сцене со всеми ее условностями и ритуалами. Но реальный театр мог существовать и развиваться только тогда, когда жизнь была открыта для обозрения и бесстрашного исследования. Суррогат, который мы употребляли и "отражали" столько лет под именем нашей жизни, привел к вырождению важнейшего направления русской сцены XX века

Но вот теперь, когда эта "живая жизнь" открылась перед зеркалом сцены во всех своих нагло-откровенных параметрах, как существовать театру? Через какие сценические фильтры эту действительность пропускать? Начался процесс перемены знаков, который идет по нарастающей. Новая жизнь воссоздаётся в приемах, отработанных в прежние годы. Народные и заслуженные артисты, изображавшие образы замечательных советских колхозников, стали в тех же красках изображать образы замечательных кулаков, степенно разглаживающих свои усы или с гордым презрением идущих в далекий сибирский этап (точно так, как уходили на этап прежние революционеры). Диссидент или священнослужитель заняли амплуа мудрого партработника, проститутка - место передовой ткачихи-комсомолки, гордый белый генерал вытеснил гордого красного комиссара. Отвращение, которое вызывает этот театр, не идет ни в какое сравнение даже с правдоподобным театром прежних десятилетий.

Возвращаясь к ленинградскому спектаклю, скажу, что Лев Додин и его студенты имели в руках повесть, которая даже по новым литературным нормам выделялась резким сгущением того, что можно назвать антижизнью. При этом стройбат описан как нормальный быт, без единого вздоха или неуместной эмоции. Тем острее, по замыслу автора, должен был явиться образ какого-то чудовищного социального котла, в котором человеческая особь, гомо сапиенс, перерабатывается в двуногую тварь, давно получившую кличку гомо советикус.

В этой истории Лев Додин и его актеры разглядели прежде всего театр. Решение парадоксальное и резкое, могущее вызвать обиду на создателей спектакля. И эту обиду мне уже довелось услышать там же, в маленьком зале на улице Рубинштейна. Претензии идут не от искусства, а как бы от имени живой жизни. Ну как это можно так пойти поперек повести и сделать кровавый быт предметом и поводом для лицедейских импровизаций?! Но режиссер, много лет работавший именно в зоне реального быта, не зря меняет кожу. Вероятно, есть какая-то высшая необходимость современному театру не удваивать кошмар быта сценическим правдивым кошмаром. В спектакле пытаются старинными средствами театра остранить и преодолеть античеловеческий быт, подняться над хаосом и даже извлечь из него некую высшую гармонию.

Говорят, хорошие духи "закрепляют" на самых зловонных отбросах. Примерно так распорядились здесь с сюжетами стройбатовской жизни. Это радостные поминки по совдействительности. Это уроки музыки, вольный театральный класс, где школьную мороку превращают в искусство. Это, наконец, азартный студенческий гиньоль, к которому Додин приобщился через своих учеников. В условиях тотального распада форм и связей молодой театр пытается сохранить радость игры, воспитать артиста-мастера, способного нести дальше ген театра как такового. Спектакль, сыгранный студентами-первокурсниками и стажерами,- попытка самосохранения театра. Таким способом пытаются противостоять беде. В том числе и беде чисто театральной, когда сцену заполонила наконец-то разрешенная "живая жизнь" и началась "перемена знаков".

В спектакле совершается не просто игра, но некое действо, через которое советская жизнь как бы подтягивается к каким-то вечным архетипам, что ли. Армейская официальная обрядность, от посвящения в воины до смехотворных политзанятий на тему- кто наш враг на Ближнем Востоке, а также внеуставные уголовные ритуалы просвечены ритуалами иного порядка. Отголоски и реминисценции Библии, русской и мировой классики как бы прошивают серию стройбатовских импровизаций. Сошествие, проповедь, посвящение, коррида, блаженство, экстаз - это все из программки, обозначающей основные темы зрелища. Это школьные уроки и это способ своего рода эстетического примирения с действительностью. Опасная и сложная затея!

В армейском котле варятся не только различные люди, но и различные языки, культуры, вероисповедания, бытовые уклады. Пестрое многообразие подстригается, уплощается, обесцвечивается, становится однородным, как эти бритые черепа и выцветшие гимнастерки. При этом брехтовский ход держит нас в постоянном раздвоении: мы понимаем жизненный источник, питающий актерскую фантазию, и мы видим молодых интеллигентов, мастеров, лицедеев, способных извлекать музыку из этого кошмара. И уж если говорить о каком-то обнадеживающем впечатлении от нового театрального сезона, то это как раз впечатление от студентов: появляется новая актерская сила, рождается новый театр. Закрепляет свою силу на отбросах! Если можно было за год вот так выучить этих ребят, вот так поставить их голоса, направить мускулы и мозги, значит, наше дело не безнадежно. И когда в финале ленинградские студенты исполняют "Академию" и переводят с латыни на русский чеканные строки средневекового университетского гимна, понятие времени вдруг размывается. Понимаешь вечность школы, мастерства, высокой театральной муштры, противостоящих вечному стройбату.

Наверх


Билетная система - СмартБилет


Разработка сайта - SPBNET