Академический Малый Драматический Театр - Театр Европы Купить билеты |
О ТЕАТРЕ ЛЕВ ДОДИН НОВОСТИ ОСНОВНАЯ СЦЕНА КАМЕРНАЯ СЦЕНА ИСТОРИЯ ПРЕССА
рус | eng
Галина Коваленко
Журнал "ПЛАНЕТА КРАСОТА" № 11-12 2009 г.
<< к списку статей
Прекрасное воскресенье для разбитого сердца

Многоголосье разбитых сердец

Последняя премьера Малого драматического театра — театра Европы «Прекрасное воскресенье для разбитого сердца» Теннесси Уильямса — премьера и нового перевода пьесы Дины Додиной, известной в России под названием «Прекрасное воскресенье для пикника» в переводе С. Макуренковой.

 

Во всех отношениях, включая название, новый вариант точнее и, что особенно важ­но, передает поэзию пьесы Уильям­са. Персонажи в финале отправля­ются на пикник на озеро Creve Coeur (Разбитое сердце). Так называется озеро в родном городке Уильямса Сент-Луисе. Как и все пьесы Уиль­ямса, эта пьеса очень личностная. Четыре женщины отражают настро­ения его раннего жизненного перио­да с неустроенностью, душевными переживаниями, одиночеством и жаждой любви, и каждой из них от­веден монолог-исповедь. Быт Уиль-ямсу противопоказан. Спектакль Малого драматического театра в пос­тановке Льва Додина (сценография Александра Боровского) впервые в истории постановок Уильямса на российской сцене почти лишен бы­та, высвечивая душевные пережива­ния персонажей.

Сцена представляет почти пустое пространство. На заднем плане — странной конфигурации стена, сим­волизирующая и удаленный от цент­ра унылый жилой квартал, где живут те, кого принято называть «ниже среднего класса». Оттуда будет выхо­дить потерявшая мать юная Софи Глюк, находящаяся на грани нервно­го срыва и иногда переходящая эту грань (Уршула Магдалена Малка), там будет до изнеможения делать гимнастику потерявшая точку опоры в жизни Доротея (Елизавета Боярс­кая), туда, как на жердочку, будет са­диться женщина «с глазами хищной птицы» Элена (Елена Соломонова). И только Боди (Ирина Тычинина), интересы которой сосредоточены в большей степени на кухне, будет вдали от нее. Трое из них — последнего выпуска. Ири­на Тычинина — более раннего вы­пуска, имеющая солидный сцени­ческий опыт. Интересно и то, что Додин — постановщик спектакля, а для Елены Соломоновой это ре­жиссерский дебют, и она много привнесла в спектакль, оправдав до­верие учителя.

Поэтичный спектакль не потерял юмора, присущего Уильямсу. Четыре разбитые сердца не только страдают, но живут повседневной жизнью, и их сложные взаимоотношения порой выливаются в комические ситуации. Если не отвергать систему амплуа, то героиня пьесы и спектакля — Доти, ослабленный образ Бланш Дюбуа из «Трамвая «Желания». Елизавета Бо­ярская это чутко уловила, и в ней без труда узнается южная аристок­ратка-красавица, чья семья давно разорилась, и она вынуждена зара­батывать себе на кусок хлеба. В бо­лее счастливые времена она любила, была любима, но несчастливое сте­чение обстоятельств (болезнь ее воз­любленного, вызывающая улыбку помешало счастью. Теперь одиноче­ство, с которым она не может сми­риться, рождает надежду на счастье и новую жизнь. Молодая актриса тон­ко передает и драматизм, и комизм, которыми Уильям всегда наделяет своих любимых героинь. Актриса создает характер без нажима и не бо­ится быть смешной, эгоистичной по отношению к Боди, которая делит с ней маленькую квартирку, рьяно занимаясь хозяйством. В Боди течет немецкая кровь, что отражается на ее речи, она слегка глуховата, но очень привязана к Доти, прощая ей все вы­ходки и бестактность, понимает, что это происходит помимо Доти, дикту­ется ее неприкаянностью. Эта роль — большая удача Ирины Тычининой, показавшей женщину большого сердца, не потерявшую голову от одиночества, мечтающую женить своего простоватого брата-близнеца на утонченной Доти, чтобы у нее бы­ли племянники, раз уж женское счастье ее обошло. Она по-матерп-нски обращается с бедной Софи Глюк, всегда находя для нее слова утешения. В ней много природного юмора; она — борец за свою идею, вступив в неравный бой с интеллек-туалкой Эленой и победив ее прос­тыми житейскими аргументами. Одиночество героини Елены Соло­моновой поистине бездонно: она не строит никаких иллюзий о будущем. Она всего лишь хочет заполучить Доти, чтобы вместе с ней снимать квартиру в фешенебельном районе городка. Ради этого она идет на все, причинив боль Доти, придя в дом с газетой, в которой сообщается о помолвке того, с кем надеялась быть счастливой Доти. Боди сражается с Эленой не на жизнь, а на смерть, сразу нащупав ее уязвимые места. Их словесный поединок — остроумный, упругий, быстрый, как будто они пе­ребрасываются мячами. Он не толь­ко смешной, но гротескный, и ве­дется актрисами вполне в духе театра абсурда — с элементами клоунады. В конце концов, кулинарка Боди об­сыпает изящную, модную Элену му­кой. Все это проделывается в быст­ром темпе, создавая нервозную обстановку, усугубляемую Софи, сердцем чувствующей, на чьей сто­роне правда, возненавидевшей нез­ваную гостью с первого взгляда. В подобных сценах, а их в спектакле достаточно, сложно избежать быто­вых подробностей, но актрисам это удается. Вырисовываются четыре женские судьбы, похожие и непохо­жие. Похожие тем, что они жертвы социальных обстоятельств, и непо­хожие своим неповторимым внут­ренним миром.

Додин, много ставивший Чехова, угадал, что в Уильямсе есть общее с Чеховым, которого американский драматург считал одним из своих учителей. В спектакле элегическое начало соединяется с элементами комического. Неуравновешенность персонажей, страдающих от одино­чества, сочетается с женствен­ностью, мягкостью, которые в каж­дой из них проявляются по-разному. Ломкая пластика и великолепное меццо-сопрано Доти — Боярской, вызывающие позы и презрительные нотки в голосе Элены — Соломоно­вой, непосредственность, доброта, даже какая-то детскость Боди — Тычининой, Софи — Малки, подобной маленькому беззащитному зверьку, создают особый мир женщин, оста­ющихся таковыми вопреки сложив­шейся ситуации. Они вызывают не жалость, но сострадание.

Особо нужно сказать о музы­кальном оформлении, как всегда точном у Михаила Александрова. Музыка создает южный колорит, так необходимый в спектаклях по пье­сам Уильямса, уроженца Юга, нав­сегда оставшегося его духовной ро­диной. Джазовые мотивы создают атмосферу, выявляют эпоху, не ме­нее чем костюмы.

Открытый финал в пьесе Уиль­ямса сохранен. Все же Доти едет на озеро Разбитого сердца, чтобы при­соединиться к Боди и ее брату, на­последок сказав теплые слова остав­шейся дома Софи. Но сбудутся ли мечты Боди? Сможет ли смириться с прозой жизни возвышенная Доти? На сцене остается застывшая оди­нокая фигурка Софи. В зал трансли­руется настроение, в который раз доказавшее нашу тоску по психоло­гическому театру.

Наверх


Билетная система - СмартБилет


Разработка сайта - SPBNET