Академический Малый Драматический Театр - Театр Европы Купить билеты |
О ТЕАТРЕ ЛЕВ ДОДИН НОВОСТИ ОСНОВНАЯ СЦЕНА КАМЕРНАЯ СЦЕНА ИСТОРИЯ ПРЕССА
рус | eng
Галина Коваленко
ЧЕХОВСКИЙ ВЕСНИК №15. М., 2005
<< к списку статей
О Додине

«ОТСЕКАЯ ВСЕ НЕНУЖНОЕ...»

Лев Додин. Репетиции пьесы без названия /

Литературная запись А.Огибиной, библиография Е.Александровой, вступ. статья А.Смелянского.

СПБ.: «Балтийские сезоны», 2004. – 474 с.

 

В 1977 году Л.А.Додин предложил одному из московских театров экземпляр «А.П.Чехов. Пьеса без названия. (Платонов) Сценическая редакция Льва Додина». Спектакля не случилось. В1991 году он начинает работать над пьесой со своими студентами режиссерско-актерского курса ЛГИТМиКа (ныне Санкт-Петербургская государственная академия театрального искусства) В1995 году он приступает к репетициям пьесы с учениками, ставшими актерами его театра. Премьера состоялась в 1997 году сперва в Ваймаре, а через два месяца – в Петербурге. Книга – итог размышлений художника на протяжении четверти века. Она издана в лучших академических традициях. Первая часть – «Анализ и чтение пьесы», вторая часть – «Репетиции», третья часть – сценическая композиция «Пьесы без названия». Все три части книги великолепно иллюстрированы. Отталкиваясь от закрепившегося за этой чеховской драмой названия «Безотцовщина», режиссер раскрывает смысл, который вкладывает он: «Безотцовщина имеет мистический смысл: отцы не оставили детям прошлого, которым можно гордиться, и не дали будущего, на которое можно надеяться. Но они не сироты». Чтение пьесы и репетиции пронизаны ассоциациями и сравнениями с нашим временем с нашими героями и антигероями, отчего словосочетание «Пьеса без названия» таит в себе глубокий философский смысл. До этого спектакля Додин уже поставил «Вишневый сад», и отсылки к нему и его персонажам у режиссера постоянны. По ходу работы он раскрывает свой внутренний мир, впускает в него столько людей, что можно только удивляться или восхищаться его бесстрашием.

Великолепно исполненная Анной Огибиной литературная запись тем не менее обладает одной стилистической неудачей. Размышления режиссера, его непосредственное обращение тексту постоянно сопровождаются ремаркой «играет», что вряд ли верно. У Додина есть очень хорошее определение, к которому он часто прибегает – «проба, пробуем». И режиссер, разумеется, не играет, он пробует, размышляет, облекая мысли чеховским текстом. Он наделяет всех персонажей тайной, которую нужно разгадать, видя в этой драме «сто пудов любви, клоунаду жизни, извечный русский сюжет». Обращая внимание на большое количество многоточий в тексте, он считает, что эти многоточия говорят о высокой эмоциональности этого текста. В процессе работы эти многоточия расшифровываются, превращаясь в полные глубокого смысла паузы.

Книгу особенно интересно читать, когда спектакль уже увиден. Понимание того или иного персонажа или той или иной ситуации может не совпасть. Это не имеет значения, суть в общей направленности спектакля, в его устремлении к «сегодня».

Додин и исполнитель роли Платонова Сергей Курышев явили истинное сотворчество. Из записи понятно, что работа шла медленно, вживание актера в своего героя происходило трудно, но постижение этого характера произошло. Все, что режиссер говорил о Платонове, нашло отклик у актера – в нем есть совестливость, тонкость, нежность, глубокий ум, благодаря которому при всех своих безумных метаниях, при всем своем русском гамлетизме он понимает, что с ним происходит и оттого мучается. Остальные персонажи, при всей значимости каждого из них, оттеняют, делают его поступки более вывуклыми и даже понятными. Замечание режиссера о том, что его университетский однокашник Войницев «равновелики», потому что принадлежат к одному «нашему кругу». Но Войницев ординарен, Платонов неординарен. Платонов глубок, Войницев поверхностен, и мысль режиссера о том, что Платонов «измеряет семью в единицах жизни, а Войницев – в единицах счастья», воплощается в спектакле очень точно.

Додин трактует пьесу как драму любви и потерь, духовных и материальных. Имея дело в основном с молодыми актерами, он на первой же встрече всаживает им в сердце нож, предложив считать объявление в газете о продаже имения Войницевых, как если бы они прочли, что в аренду сдается помещение Малого драматического театра. Наша некрасивая жизнь постепенно входит в пьесу Чехова, обнажая каждый из ее нервов. Додин не боится спускаться до обывательских, пока еще понятных сравнений – уезд коммунальная квартира со всеми ее прелестями.Возможно, когда-нибудь это станет анахронизмом, и при переиздании книги придется делать примечание. Но сегодня это немудреное сравнение слишком понятно для всех. Это и есть «тайны ремесла», о которых писала Ахматова:

Когда б вы знали, из какого сора

Растут стихи, не ведая стыда,

Как желтый одуванчик у забора,

Как лопухи и лебеда.

Подобных лопухов и лебеды сколько угодно в книге, но режиссер писал не книгу, он создавал спектакль, переходя от бытовых сравнений к шекспировским метафорам, зачастую на подсознательном уровне. «Наш XX век, в нем все вывернуто», – говорит он актерам, которые ловят это замечание с лета, да и как не поймать гамлетовское «Век расшатался...»

Тончайшая вязь в отношениях возникает у Анны Петровны с вором Осипом: она ведет с ним тайные ведьминские игры. Ее притягивает к Осипу то, что он не скрывает своей подлости, в то время как окружающие ее подлецы старательно скрывают свою подлость. Режиссер настаивает на сложности и цельности Осипа, предостерегая от былинно-романитических черт. Осип уверен в себе, неуверенность его в своем божестве – Анне Петровне приводит его к самоубийству. Так трактует Додин известие о том, что Осипа убили мужики. Додин доводит его характер до логического завершения – Осип сам отдается на волю мужикам.

В этом спектакле Додин опробует систему зеркального отражения. Отношения Платонова и Софьи в юности теперь пародийно возрождаются в его отношениях с Грековой. Жену Платонова Сашу он возвышает надо всеми, включая Платонова. Она уходит от него, потому что он совершил подлость. Ее уход рождает страшный конфликт в душе Платонова, разрешение которого происходит в финале, когда Софья его застрелила. Разница между ней и Сашей огромна: Саша травится из-за Платонова, Софья его убивает. Здесь уже система кривых зеркал.

Додин воочию показывает, что только истинная любовь дает возможность стать личностью. Платонов почти подошел к осознаию своей любви к Саше. Он настолько чувствителен, так тонок, что все его непонимания и ошибки становятся «дорогой мысли, страсти, частью дороги Достоевского». Открытость и доверие режиссера к своим актерам беспредельна: «Когда у кого-то сердце разорвалось, только в романах на это отзываются. А в жизни на это не реагируют, идут к тому, у кого с сердцем лучше». Платонов же настолько задевает, позволю себе сослаться на спектакль, что между сценой и залом возникает единение.

Просматривая после прочтения книги многочисленные рецензии, в которых авторов более всего занимает бассейн, притягивающий их к себе, как сороку-воровку блестящая вещица, нельзя не удивиться, что ко многим не пришла такая простая мысль: вода – первоэлемент жизни, первоэлемент спектакля – любовь, которая, увы!, прошла меж пальцев героев как вода. Додин настаивал на репетициях, что каждый зритель выберет своего главного героя, о котором рассказана история. Непривычно происходило распределение ролей. Почти все пробовали всех, и лишь через большой промежуток времени роли распределились как бы сами собой. Но это режиссерский трюк, думается, просто благодаря такому подходу на репетициях возник особый духовный климат, который и перенесся в спектакль.

Эта книга нелегка для чтения. Она требует вживания в мир репетиций, она требует и времени, чтобы вжиться в материал, ощутить всю сложность этого сюжета. Из спектакля исчезли многие персонажи пьесы, хотя в период репетиций они существовали. Сперва Додин вообще собирался убрать старшее поколение, однако некоторые из них остались, благодаря чему возникает водораздел между поколениями, что не спасает молодых от повторения ошибок отцов и их грехов. У молодых все так же нестабильно – никуда не делись ложь, предательство вражда. Где выход из этого? Каждый его ищет в одиночку.

Подобно Родену, отсекая все лишнее, Додин создавал спектакль, который продолжает набирать силу. Книга же о создании одного спектакля заняла свое место среди других режиссерских книг – Станиславского, М.Кнебель, А.Эфроса и еще немногих других.

 

Наверх


Билетная система - СмартБилет


Разработка сайта - SPBNET