Академический Малый Драматический Театр - Театр Европы Купить билеты |
О ТЕАТРЕ ЛЕВ ДОДИН НОВОСТИ ОСНОВНАЯ СЦЕНА КАМЕРНАЯ СЦЕНА ИСТОРИЯ ПРЕССА
рус | eng
Мари Жего
("Le Monde" 23.11.2009 г.)
<< к списку статей
Гастроли в Париже. Ноябрь - декабрь 2009 г.

Лев Додин, летописец России

Лев Додин - настоящий лев российского театра. Имея такую шевелюру и бороду с проседью, этому хищнику незачем рычать, чтобы заставить себя уважать. В свои 65 он - бесспорный мэтр режиссуры. Публика его обожает. Вот уже 25 лет ежевечернее, в любое время года, его Малый драматический театр на улице Рубинштейна в центре Санкт-Петербурга, бывшей имперской столицы, собирает полный зал. Чего не дашь за то, чтобы посидеть взаперти в течение трех, четырех и даже девяти часов в тесноте его маленького темного зала?

В эти дни труппа играет "Повелителя мух" Уильяма Голдинга: три часа без антракта. После второго звонка [так в тексте - прим. пер.], как принято в России, двери окончательно закрываются; опоздавшие пусть пеняют на себя. Театр - это страсть, которая требует хоть какой-то пунктуальности. Пятиминутное опоздание - и вы можете выбросить свой билет в урну. Зал переполнен, в проходах поставили дополнительные стулья. Горе тем, кто осмелится побеспокоить сконцентрированных на действе зрителей. Малейшее покашливание, тишайший шорох ткани моментально вызывает гневные взгляды.

Сегодня Малый драматический отмечает двадцатипятилетие своего репертуара. По этому случаю труппа - около шестидесяти актеров - приехала на гастроли во Францию, где дает спектакли в Доме культуры "MC93" Бобиньи (департамент Сена - Сен-Дени). Это место - своего рода второй дом для Льва Додина. Именно в Бобиньи будет дан старт Году российской культуры во Франции и французской культуры в России, который продолжится в 2010 году.

С 7 ноября по 6 декабря в "MC93" будут представлены восемь спектаклей, от неизменного "Дяди Вани" Антона Чехова - самой играемой пьесы в мире - до "Бесов" Федора Достоевского - девять часов с антрактом, - а также "Жизнь и судьба", великолепная - на три с половиной часа - инсценировка романа Василия Гроссмана, писателя тоталитарного режима.

Посмотреть пьесу Льва Додина - значит попасть в неуютный мир, из которого трудно выйти невредимым. Здесь нет ни пышных декораций, ни густого смеха, ни пиротехники, но есть погружение в лабиринты человеческой души - в чисто русской традиции. "Все мы - дети Станиславского", - признает Елена, пресс-секретарь Малого драматического, воздавая должное отцу современного театра и кино Константину Станиславскому (1863-1938), чья система обучения вдохновляла многие драматические школы, вплоть до [нью-йоркской] Актерской студии.

Актерам Малого драматического от 23 до 60 лет. Акробаты, певцы, мимы, танцоры - они фанатично стремятся "играть правдиво". Некоторые из них уже давно работают с Додиным, другие попадают в "семью" после окончания Санкт-Петербургской академии театрального искусства, где он преподает уже 35 лет.

Для Льва Додина театр - это "вечное стремление к совершенству". Оно происходит в течение всей жизни человека, а театр кроится по его мерке. Именно это он делает в "Братьях и сестрах" - длящейся более пяти часов фреске о колхозной жизни в сталинские времена, основанной на произведении писателя Федора Абрамова. Поставленная в 1976 году, идущая в Малом драматическом с 1984, она до сих пор играется тем же актерским составом.

К слову, ничто так не раздражает мэтра, как "одноразовая культура", заразившая мир искусства. Он и его труппа живут не ради того, чтобы за шесть недель поставить какую-нибудь пьесу, которая будет идти два месяца. Их спектакли долго зреют в недрах театра. Результат дается тяжело. Оглядываясь назад, Лев Додин воспринимает эти 25 лет истории нынешнего репертуара как "большой кусок жизни, полный пота, нервов и крови, которой политы сценические подмостки".

У этого "ювелира от режиссуры" два наставника: литература и среда. "Театр идет за драматургией, проза заставляет вас искать его, дает вам свободу", - поясняет он. В 1976 году, работая над "Братьями и сестрами", он предложил актерам проникнуться атмосферой глубинки (провинции). Репетиции проходили в деревне Веркало [так в тексте, в действительности название деревни - Веркола - прим. пер.], недалеко от Полярного круга. В 2006 году, когда Малый драматический работал над спектаклем "Жизнь и судьба", актеры со своим педагогом ездили в Норильск, знаковый город ГУЛАГа (система сталинских лагерей), и проводили репетиции в бараке. Затем они репетировали в Освенциме. Они погружаются в романы Варлама Шаламова, Александра Солженицына, Евгении Гинзбург и Джорджа Оруэлла.

Чтение романа "Жизнь и судьба" стало откровением для Льва Додина, выходца из еврейской семьи санкт-петербургских интеллигентов. Книга, завершенная в 1959 г., повествует о судьбе семьи, зажатой между сталинизмом и нацизмом, колеблющейся между подчинением и бунтом. Пора каждому из нас выдавить из себя раба, говорил Василий Гроссман, его автор, чья семья сначала подверглась сталинским "чисткам", а потом была уничтожена нацистами.

Роман "Жизнь и судьба", конфискованный КГБ (политической полицией), более тридцати лет ждал публикации в России. Лев Додин проглотил его в 1986. С тех пор его инсценировка стала для него "абсолютной необходимостью". Фонд миллиардера Михаила Прохорова, покровителя искусств и литературы, помог ему, оказав моральную и финансовую поддержку.

Пьеса, законченная в 2007 г., мировая премьера которой состоялась в Бобиньи, а потом в Норильске, имела успех. Во Франции этот успех был вполне ожидаем, поскольку произведение Василия Гроссмана здесь ценят. О России этого нельзя сказать с такой же уверенностью. К тому же, в нынешнюю эпоху реабилитации Отца народов говорить - как это делает Гроссман - о "соединенном скрежете колючей проволоки, что натягивали в сибирской тайге и вокруг Освенцима" снова стало табу. Лев Додин это признает: "Ген, привитый Сталиным, все еще живуч".

Книга пробудила в нем воспоминания о детстве. Это было в 1949, ему было 5 лет. "Мы жили на даче (...) с мамой (...) и каждый вечер ходили встречать последнюю электричку - папа приезжал на последней. Иногда не приезжал - и тогда мама становилась буквально белой. (...) в то время (...) часто забирали после собраний [на работе]. Если отец не приезжал на последней, мы утром шли встречать первую", - взволнованно рассказывает он.

Он вспоминает разговоры шепотом, страх: "Мама мне, конечно, ничего не рассказывала, но говорила об этом со старшими". Коллеги его отца погибли в ГУЛАГе, другие вышли оттуда сломленными. Лев Додин вспоминает одного академика, заехавшего к ним по дороге из лагеря: "Мама специально приготовила гуся (...). А когда гуся подали, академик не смог есть - ему все зубы выбили на допросах".

Наверх


Билетная система - СмартБилет


Разработка сайта - SPBNET