Академический Малый Драматический Театр - Театр Европы Купить билеты |
О ТЕАТРЕ ЛЕВ ДОДИН НОВОСТИ ОСНОВНАЯ СЦЕНА КАМЕРНАЯ СЦЕНА ИСТОРИЯ ПРЕССА
рус | eng
Антонио Стефани
ИЛЬ ДЖОРНАЛЕ ДИ ВИЧЕНЦА (Италия), Суббота 1 октября 2011
<< к списку статей
Зимняя сказка

«Спецэффекты» Великого Барда: Между сказкой и поэзией

 

«Зимняя сказка»: на закате карьеры Шекспир смешивает трагическое, комическое, историческое и пасторальное в кашу, до сих пор притягивающую прекрасным ароматом.

 

Как будто бы практически на закате карьеры Шекспир захотел удивить нас спецэффектами, сделав то, что за десять лет до этого в Гамлете Полоний определил как  «трагико-комико-историко-пасторальные неопределенные сцены». Слова вельможи из Эльсинора – это шутка, парадокс, объясняющий, что такой мешанины быть не может. И однако же у поэта получается ее приготовить – не зря его называют Шекспиром – и при этом она имеет свой вкус и испускает притягательный аромат.

В основе Зимней сказки (The winter’s Tale, 1611) лежит роман, в котором трагическая линия идет от Леонта, короля Сицилии, который вдруг убедил себя, что его добродетельная супруга Гермиона изменяет ему с Поликсеном, королем Богемии, его дорогим другом и гостем. Поликсен, предупрежденный, что Леонт хочет отравить его, бежит с острова и возвращается на родину, в то время как бедную Гермиону отправляют в тюрьму, где она рожает дочь, которую муж считает плодом измены и приказывает избавиться от нее. И если Дельфийский оракул не сможет разубедить короля, то смогут - известие о смерти Гермионы и их первого сына Мамилия от горя, после которых король приходит к горькому раскаянию. Проходят шестнадцать лет (какое там единство времени, места и действия – Шекспиру наплевать на них), действие переносится в Богемию, куда попадает осужденная отцом девочка и где ее находит и выращивает пастух, там она превращается в прекраснейшую девушку Утрату, которая любит – и любима – Флоризелем, сыном Поликсена. Когда их любовь раскрывается, король Богемии страшно разгневан (его сын принц не может женится на крестьянке), и влюбленные бегут на Сицилию. А там после некоторой путаницы Утрату признает отец, и теперь, так как она знатного происхождения, свадьба может состояться. Но на этом сюжет не заканчивается: придворная дама Паулина приводит Леонта к стопам статуи Гермионы, которую  она в тайне заказала скульптору (Джулио Романо!). И прекрасная статуя оживает, даря, таким образом, королю возможность вновь соединиться с женой после неоправданных обвинений.

После того как нас обрадовали счастливым финалом, мы можем до конца наших дней задаваться вопросами. Начиная с такого: так Гермиона на самом деле ожила или ее все это время прятала Паулина? И возвращаясь к началу: значит, Леонт становится одновременно Отелло и Яго, возбуждая в себе невиданную ни на земле, ни на небе ревность? То же касается его неожиданного раскаяния. А еще: неужели Богемия действительно омывается морем? А тот богемский медведь, пожирающий незадачливого Антигона, не является ли он предком нашего словенского медведя Дино?

 

Если мы начали шутить, то только потому, что пьеса, как следует из названия – сказка, которую рассказывают зимней ночью. Эта сказка кажется страшной (взаимные проклятия двух королей и их последствия), временами необыкновенно нежной (пасторальные сцены), а иногда очаровательной и комичной (обратите внимание на плута Автолика).  В ней есть языческий мир с мифом о Прозерпине, другие видят в ней христианское послание, а кого-то восхищает сентиментальная история. Язык автора вполне приправлен перцем.

Но вместо него со вчерашнего вечера на сцене Театра Олимпико в рамках 64-го цикла классиков мы слышим русский перевод (на экране показываются субтитры на итальянском), представленный Малым Драматическим Театром Санкт-Петербурга, который по репутации, а также по возрасту можно сравнить с Пикколо в Милане. Британская в спектакле режиссура -  необыкновенно креативный Деклан Доннеллан также прибыл в Виченцу, чтобы следить за постановкой в стенах Палладио.

Внимание режиссера, судя по всему, сослужило хорошую службу спектаклю, прекрасно сыгранному на чистом пространстве Палладио, сглаженном игрой света, сдержанной, но от того не менее эффективной, при использовании всего пространства сцены, а также иногда и зрительских мест.

Несмотря на то, что спектакль привезен по прошествии четырнадцати лет после премьеры, когда вдохновение новизны уже обычно улетучивается,  данная работа заслуживает полученного за эти годы признания. Основательный в своей полифоничности и экспрессивном разнообразии, спектакль превращается благодаря многочисленной труппе задействованных актрис и актеров в совершенный инструмент, позволяющий раскрыть то, что так важно Доннеллану, а именно насыщенность слова, отдельного жеста, источник эмоциональной силы, заставляющий оживать персонажей и покоряющий публику. Поэтому спектакль хорош и в драматических моментах, и в юмористических штрихах, и в мечтательной лирике - именно так, как завещал Шекспир.

Постоянное удивление не покидает и тех, кто ведет повествование, и тех, кто его слушает. От сурового начала спектакля к яркой середине и до конца, становящегося моментом наивысшего волнения – проходит три часа, а никто этого не замечает. Именно поэтому такими долгими были на премьере в четверг аплодисменты Петру Семаку, Наталье Акимовой и всем остальным исполнителям.

 

 

 

 

 

ист 2/2

 

/фото/

Два дерзких персонажа «Зимней сказки»

/фото/

В драме комическое и драматическое сменяют друг друга.

 

Но вместо него со вчерашнего вечера на сцене Театра Олимпико в рамках 64-го цикла классиков мы слышим русский перевод (на экране показываются субтитры на итальянском), представленный Малым Драматическим Театром Санкт-Петербурга, который по репутации, а также по возрасту можно сравнить с Пикколо в Милане. Британская в спектакле режиссура -  необыкновенно креативный Деклан Доннеллан также прибыл в Виченцу, чтобы следить за постановкой в стенах Палладио.

Внимание режиссера, судя по всему, сослужило хорошую службу спектаклю, прекрасно сыгранному на чистом пространстве Палладио, сглаженном игрой света, сдержанной, но от того не менее эффективной, при использовании всего пространства сцены, а также иногда и зрительских мест.

Несмотря на то, что спектакль привезен по прошествии четырнадцати лет после премьеры, когда вдохновение новизны уже обычно улетучивается,  данная работа заслуживает полученного за эти годы признания. Основательный в своей полифоничности и экспрессивном разнообразии, спектакль превращается благодаря многочисленной труппе задействованных актрис и актеров в совершенный инструмент, позволяющий раскрыть то, что так важно Доннеллану, а именно насыщенность слова, отдельного жеста, источник эмоциональной силы, заставляющий оживать персонажей и покоряющий публику. Поэтому спектакль хорош и в драматических моментах, и в юмористических штрихах, и в мечтательной лирике - именно так, как завещал Шекспир.

Постоянное удивление не покидает и тех, кто ведет повествование, и тех, кто его слушает. От сурового начала спектакля к яркой середине и до конца, становящегося моментом наивысшего волнения – проходит три часа, а никто этого не замечает. Именно поэтому такими долгими были на премьере в четверг аплодисменты Петру Семаку, Наталье Акимовой и всем остальным исполнителям.

Наверх


Билетная система - СмартБилет


Разработка сайта - SPBNET