Академический Малый Драматический Театр - Театр Европы Купить билеты |
О ТЕАТРЕ ЛЕВ ДОДИН НОВОСТИ ОСНОВНАЯ СЦЕНА КАМЕРНАЯ СЦЕНА ИСТОРИЯ ПРЕССА
рус | eng
Чарльз Ишервуд
Газета Нью-Йорк Таймс
<< к списку статей
Три сестры

Просто попытайтесь поверить: жизнь станет лучше

Нью-Йорк Таймс 21 апреля

Сам процесс жизни тягостен для беспокойных душ чеховских «Трех Сестер». Далекое будущее и воспоминания о более счастливом прошлом тянут их в разные стороны, отвлекая от мыслей о настоящем – от этого персонажи кажутся почти ирреальными. Даже такое, казалось бы, бесспорное событие, как разбитые часы, несет в себе оттенок экзистенциальной тайны. 

 

«Может быть, я и не разбивал вовсе» - говорит пьяный армейский доктор, случайно уронивший часы. «Только, кажется, что разбил. Может быть, нам только кажется, что мы существуем, а на самом деле нас нет.»

 

И эта вероятность несуществования ярким и тревожащим маяком мерцает в новой постановке Малого Драматического Театра из Санкт-Петербурга, которую до следующей субботы можно увидеть в Театре Харви в Бруклинской Академии Музыки. Персонажи этого полного сострадания и великолепно сыгранного спектакля плывут сквозь свою историю подобно не зависящим друг от друга призракам – даже сбиваясь в тесные стайки, каждый из них бесконечно одинок в ловушке собственного отчаяния. Словно им кажется, что да, сбившись в кучку, им удастся убедить себя, что они на самом деле создания из крови и плоти – а если они из крови и плоти, значит, должна быть возможность надежды, правда же?

 

Поставленный им с удивительно органичной смесью деликатности и смелости, спектакль Льва Додина отмечен эмоционально многогранным, точно и подробно проработанным исполнением почти всех главных ролей. Чеховские герои полны противоречий – только они настаивали, что счастливы, и вот уже бичуют себя за припадок отчаяния всего несколько сцен спустя. Кажется, что русские артисты наделены интуитивной способностью доносить до нас эти крайние эмоциональные состояния и резкие перепады как бесспорный признак участи всего человеческого рода: переживать любое – пусть самое мимолетное, нерациональное и мрачное – чувство все-таки лучше, чем ничего не чувствовать.

 

В декорации Александра Боровского доминирует темный деревянный фасад дома, в котором учительница Ольга (Ирины Тычининой), ее замужняя сестра Маша (Елена Калинина) и цветущая Ирина (Екатерина Тарасова) проводят время в ссылке, как им кажется, из своего духовного отечества – из Москвы, где они провели счастливые юные годы. По ходу пьесы эта отчасти угрожающая конструкция с огромными запавшими глазницами окон  медленно ползет к авансцене: это пустое пространства, из которого так мечтали вырваться три сестры, с каждым проходящим днем и годом становится все более враждебно им.

 

Как и в виденном нами в этом же театре в 2010-ом году «Дяде Ване» г-на Додина, актерские работы в этом спектакле часто поднимаются до пронзительной насыщенности, полностью опровергающей штампованное представление о героях Чехова, как о робких страдальцах, покорно бредущих в вечное забвение и с тихой отрешенностью наблюдающих, как тают их шансы на счастье. Когда учитель гимназии Кулыгин (Сергей Власов) походя, говорит Ольге, что если бы не Маша, он бы женился на Ольге, старшая сестра тянется к нему с поцелуем – и вот они уже сомкнулись в неловком объятии, которое столь же быстро заканчивается, сколь и начинается. А вот Ирина, только что холодно отвергнувшая признание в любви застенчивого штабс-капитана Соленого, сливается с ним в лихорадочном, страстном поцелуе.

 

Ни одного из этих двух страстных объятий нет у Чехова в тексте – и постановка г-на Додина умудряется показать нам едва сдерживаемые костры желаний, пылающие во всех персонажах, донести до нас, как отчаянно эти люди хватаются за неуловимые минуты удовольствия: а в это время внутри их душ растет осознание, что их мечты – всего лишь химеры, что они навсегда останутся узниками собственного безрадостного настоящего.

 

Очаровательная г-жа Тарасова в ранних сценах лучится мягким сиянием – Ирина переполнена идеализмом, она уверена, что счастье наступит, как только она возьмется за работу. Ее глаза блестят от волнения, когда она слышит, что москвич подполковник Вершинин (Игорь Черневич) придет к ним сегодня в гости. Блеск в ее глазах гаснет, когда она узнает, что Вершинин отягощен женой и двумя детьми – и совсем затухает во втором из четырех чеховских актов. Ирина, начав работать на телеграфе, поняла, что труд без мысли никак не более созидателен, чем ее прежнее лишенное смысла безделье.

 

Маша г-жи Калининой свойственна дерзость, позволяющая ей ухватиться за роман с Вершининым как за своего рода утешение. Беспокойная, переполненная не находящей выхода энергией, она в какой-то момент быстрым шагом обходит обеденный стол, сгорая от несостоявшегося и неисполнившегося.

 

Но г-жа Калинина заставляет свои Машу забыть о ее изначальном сардоническом отношении к немногочисленным гостям-офицерам, когда  попадает в сети романтического влечения. Все более и более отчаивающаяся от рамок того капкана, в котором она оказалась, Маша разражается криками агонии от расставания с любовником – очевидно, что необходимость этого расставание приносит ей нестерпимую физическую боль.

 

В отличие от своих двух сестер, Ольга г-жи Тычининой, кажется, окончательно лишенной эмоций – она осознала гораздо раньше сестер, что ей – прежде всего – суждена участь каждодневного бездумного изнурительного труда. Уже окрашенная разочарованием в начале пьесы, к концу пьесы она погружает свою душу в ножны безразличия. Когда сестры собираются вместе после ухода из города солдат, г-жа Тычинина произносит финальные слова Ольги с ледяным холодом, убеждая Машу и Ирину, что, возможно, их «страдания перейдут в радость». Она явно не верит в это ни на секунду.

 

Мужские роли также сыграны замечательно. Тузенбах Сергея Курышева трогательно безоглядно любит Ирину – этот барон завоюет ее руку, а, может быть, и сердце. Г-ну Черневичу, возможно, не присущ лоск артистов, обычно играющих Вершининых, но он ощутимо излучает вигильность, покрытую патиной. Круглолицый Александр Быковский вполне на своем месте в роли наивного Андрея, беспомощного брата сестер. Александр Завьялов очень смешно – и равно очень пронзительно – играет алкоголика доктора Чебутыкина.

 

Сочувственный взгляд г-на Додина распространяется даже на Наташу (Екатерина Клеопина), которую слишком часто играют просто комической хабалкой, радостно, укус за укусом, уничтожающей достоинство трех сестер. Наташа г-жи Клеопиной в начале вызывает сочувствие неуверенным поведением в кругу семьи Андрея, и даже когда она начинает устанавливать в доме свои порядки, как-то не получается до конца ее невзлюбить. Игра г-жи Клеопиной позволяет нам осознать, что даже эгоистка Наташа – живой сложный человек.

Наверх


Билетная система - СмартБилет


Разработка сайта - SPBNET