Академический Малый Драматический Театр - Театр Европы Купить билеты |
О ТЕАТРЕ ЛЕВ ДОДИН НОВОСТИ ОСНОВНАЯ СЦЕНА КАМЕРНАЯ СЦЕНА ИСТОРИЯ ПРЕССА
рус | eng
Нинель Исмаилова
интернет-журнал ART. 13 февраля 2013
<< к списку статей
Враг народа

И всё это из-за правды!

Генрик Ибсен «Враг народа». Сценическая композиция и постановка Льва Додина. Художник Александр Боровский. МДТ – Театр Европы
Один из персонажей пьесы Ибсена говорит: публике вовсе не нужны новые мысли. А сплочённому большинству, оказывается, не нужна правда. Об этом и написал в конце Х1Х века норвежский писатель. История произошла в маленьком курортном городке, который гордился своей водолечебницей и знать не знал, что вода в ней отравлена. Когда же Доктор Стокман научно доказал, что в водопроводе найдены гнилостные бактерии, его объявили врагом народа. Прошло более ста лет, и выяснилось: люди так привыкли обходиться без правды, что, подумать только, вовсе не понимают, зачем она нужна, угнетенное сознание сделалось обычным делом. И вот в начале ХХ1 века Лев Додин вновь обращается к пьесе Ибсена, к истории этого отравленного водопровода. Боже праведный, сколько на наших глазах некомпетентными людьми построено водопроводов, мостов, атомных станций и просто аквапарков и больших магазинов, которые рухнули на головы людей! Что же это, ничего не изменилось? Изменилось, нам теперь сообщают обо всех авариях, катастрофах, рассказывают даже подробности, но от этого их не становится меньше. Правда, очевидно, залегает глубже информации.
И Ибсена, и Додина интересует общественный механизм, позволяющий жить во лжи.
Пьеса Ибсена в сценической композиции Льва Додина, уплотнилась, предстала в готовности к ответственному прыжку через столетие, утвердилась в главном, уступила подробности, конструкция стала жестче, безнадежнее, обыденность приобрела черты устрашающего бедствия. Если в пьесе к Доктору Стокману беда подкрадывалась, здесь ударила сразу. Окружение Доктора, гордо именующее себя сплочённым большинством, тоже слишком ясно сегодняшнему зрителю, чтобы хоть как-то пояснять их предательство. В черной респектабельной униформе прислужников они с откровенным бесстыдством, что называется, не выйдя из-за гостеприимного стола, отступились от правды. Тут уже нельзя не заметить, что композиция отражает сугубо театральный замысел режиссера и художника. Не разделить. Александр Боровский не жалует перестановок, вот и здесь единое пространство – веранда, а еще авансцена как отдельная самостоятельная площадка и включение в действие зрителей. Колорит строгий, черное – белое, контрасты жизни суровы. Веранда, может быть, серебристо-белая, скатерть и абажур белые, много стекла, воздушность – красиво, а во втором акте – эффект погрома.
Несколько лет подряд Лев Додин работает с Александром Боровским, и это сотворчество становится образцовым. Художественная сила спектакля «Враг народа» в особой согласованности действий режиссера, художника, артистов – «неслыханная простота», прозрачность, ясность замысла, социальность без публицистики, классическая точность во всем, ничего лишнего, сложнейшие философские откровения в человеческом, почти камерном исполнении...
Театр посвятил спектакль 150-летию К.С.Станиславского. В буклете рисунок-портрет Константина Станиславского в роли Доктора (МХТ, 1901г.) и фотопортрет Сергея Курышева в этой роли. Принципиальный выбор! Легко представить какая ответственность легла на плечи актера, и надо видеть, как он с ней справился! В чем секрет Курышева? Он не провозглашает, он только излагает свои мысли, он сам старается понять трагическую поступь лживого времени. У Курышева - Стокмана какая-то почти женственная мягкость, это подчеркнуто и костюмом, он в мягких вязаных одеждах, как и жена и дочь, (семья откровенно противопоставлена городским деятелям, хозяевам и оппозиционерам); он не трибун, но жизнь требует: необходимо сказать людям правду. И он делает это со всей скромностью присущей характеру, даже застенчиво, говорит тихо, медленно, будто в диалоге с самим собой. (И если случаются резкие выражения, то лексика все же теряет оскорбительные тона.) Образный язык спектакля подчинен такому образу Доктора. Художник исходит из того, что тут не нужны ни розовые очки, ни увеличительные стекла. Тут следует простым глазом, незамутненным взором посмотреть на суть происходящего с человеком и в нем самом, поэтому ничто не отвлекает и не развлекает зрителя. … Слегка развевается легкий белый занавес, и точно короткая увертюра проходит за ним первая сцена: вот так тихо и чисто, просто и чинно протекает жизнь семьи Томаса Стокмана. Но вот Доктор выглядывает из-за занавеса в зал, выходит на авансцену, вскрывает письмо, в котором подтверждение: вода опасна для больных и для здоровых… Началось! Условия игры обозначены. И прежде чем Доктор решается выступить против большинства выясняется, что ему, человеку науки, человеку совести «не полагается иметь собственные мнения и убеждения». Это прямым текстом объявляет ему Петер, брат и мэр города. «Ты в своем уме?» - спросит его Стокман. В своем, именно что в своем уме и в своем праве вершить судьбы людей и города, уж он-то знает, чего хочет и как этого добиться. Петер-Сергей Власов какой-то пугающий робот с темпераментом, он всегда в черном пальто, застегнут на все пуговицы, в черном котелке, черных перчатках и с черной тростью, которая как продолжение руки всюду достанет… Отличная актерская работа! Такой мэр любому человеку поможет быстро понять, что «дело не только в водопроводе и клоаке»… Понял это, не покидая своей веранды, и Томас Стокман: «…надо очистить, дезинфицировать всю нашу общественную жизнь». Следом за ним повторяет эту фразу Ховстад-Игорь Черневич и она превращается в митинговый лозунг, в призыв для газетной полосы. И чем больше энтузиазма и пафоса вкладывает он в эти слова, тем больше подозрения, что он-то и окажется первым перевертышем. Скрытый сарказм к своим персонажам есть и у Игоря Черневича, и у Александра Завьялова, и у Сергея Козырева, недаром им удается внутри довольно короткого сценического времени побыть и патриотами, и прогрессистами-оппозиционерами, и ничтожными предателями. «Никакой оппозиции против лиц, от которых мы так зависим» - вот жизненное кредо владельца типографии и президента общества домовладельцев Аслаксена-Завьялова, и он еще желает представить себя человеком с совестью, да возможно ли это!
А расправа с Доктором неминуема: от запрета печатать доклад и публично высказывать мнение до «самых решительных мер» и бандитского нападения на веранду: раздался грохот, осыпались стекла и в пустые глазницы заглянула тьма. Уволили курортного доктора, отказали от места его дочери-учительнице, прогнал семью домовладелец – и все ссылаются на общественное мнение. Сколько же полемических подлостей и сегодня наблюдаем мы от имени общественного мнения. Вот уж прав Ибсен: «Общественное мнение – вещь чрезвычайно изменчивая». Действительно ли это общественное мнение, а не круговая порука – это уж нам разбираться за стенами театра. Есть о чем подумать.
Доктор Стокман - враг народа - смотрит в зал, он должен еще сказать о самом важном своем открытии. «Народный вестник», - находит он понятные слова – «бессовестно водит нас за нос, говоря нам, что чернь, масса, толпа – истинное ядро народа. Это газетная ложь. Чернь не что иное, как сырой материал, из которого народ должен создать народ». В зале царит напряженная сосредоточенность. Режиссер и художник помогают Стокману быть услышанным, помогают нам вслушиваться в его тихую, неторопливую речь, перед нами ведь не политический болтун, а размышляющий современник. То, чего доктор не может достичь в кругу персонажей, он получает сполна от зрителей – его слушают, его понимают.
…Когда в Париже Додина называют экспертом по социальному искусству, это звучит похвально, но стоит здесь заговорить о социальной значимости его спектаклей, возникает недоуменный шорох, мол, не пристало такому мастеру… Да, Додин как художник, как мастер вышел за пределы политической ситуации в стране, но ведь это не означает, что он перестал вникать, внимать, понимать и чувствовать социальную сторону жизни человека. Человек не панда какая-нибудь, человек живет в социуме. Так было не только в шедеврах режиссера - «Братьях и сестрах», «Бесах», «Чевенгуре», «Жизни и судьбе» - но во всех его спектаклях, ибо такова сила и полнота его художественного видения мира людей. Есть у Льва Додина глубочайшее знание правды, той правды, которая в человеке и вне его, полной правды существования индивида в общественной среде. В наши дни такие слова, как истина и ложь, правда – неправда, свобода – рабство, кажется, утратили непосредственную связь с жизнью людей, утратили смысл, стали отвлеченными понятиями, потому что перемены снова привели общество в тупик нравственности. Додина, сколько я его знаю, никогда не занимала политика, но он изучал и знал жизнь народа. В иные времена мастерство помогало ему прорывать цензурные рамки, теперь помогает ввести политику в контекст человеческой жизни. В результате мы увидели социальный спектакль без социального пафоса, ибо он глубже – о праве личности, о самостоятельной ответственности за жизнь.
«Свобода и нравственность – одно и то же» - убеждают нас Ибсен и Додин.
Спектакль «Враг народа» учит людей жить своими мозгами, чего же больше! С полным основанием можно считать, что театр двинет вперед просыпающееся сознание общества.

Наверх


Билетная система - СмартБилет


Разработка сайта - SPBNET