Академический Малый Драматический Театр - Театр Европы Купить билеты |
О ТЕАТРЕ ЛЕВ ДОДИН НОВОСТИ ОСНОВНАЯ СЦЕНА КАМЕРНАЯ СЦЕНА ИСТОРИЯ ПРЕССА
рус | eng
Галина Коваленко
 журнал Планета Красота
<< к списку статей
ЖЕНЩИНА И ВОЙНА

"Бог умер" — это правда

Литературной основой спектакля стали мемуары венгерского врача и психолога Алэн Польц (1922-2011), пережив­шей в возрасте восемнадцати лет военные будни, полные насилия и мерзостей, во время освобождения Венгрии советскими войсками в 1944-45 году. Мгновенно в памяти, по крайней мере, моего поколения возникает памятник советским воинам-освободителям «Алёша» скульптора В. Радославова, воздвигнутый в Болгарии благодарными болгарами, или же строки стихотворения Т. Ушаковой о памятнике «советского солдата с девочкой спасенной на руках», возведённом в берлинском Трептов-парке скульптором Е.Вучетичем. Эти памятники советские солдаты заслужили, освободив Европу от фашизма. Но было и другое, скрупулезно, без патетики описанное в мемуарах Алэн Польц.

Спектакль поставлен режиссером Малого драматического театра Натальей Колотовой в рамках фестиваля современной националь­ной драматургии, прозы и поэзии, представленной литераторами Гру­зии, Бельгии, Казахстана, Венгрии, Польши, Эстонии и России. Художественный руководитель фестиваля Лев Додин. Фестивальные спектакли начались в ноябре 2012 года и продлятся до ноября 2013 года. На сегодня это уже третий спектакль, наиболее зрелый, интересный по сравнению с двумя предыдущими, поставленными молодыми режиссёрами, уступающими в мастерстве Наталье Колотовой.

 Этот прозаический материал для перевода в сценическое действие необычайно труден. Он представляет монолог зрелой женщины, сделавшей точный анализ пережитого лично ею и другими женщина­ми, попавшими в котёл войны с «мёртвой водой». Это трезвый моно­лог, не переходящий в поток сознания. Благодаря тонкому анализу, выражаясь фигурально, через много лет происходит омовение автора «живой» водой.

Наталья Колотова распределила монолог Алэн Польц между пятью актрисами разных поколений, благодаря чему зритель может следить не только за событиями, но и становлением крупной личности, что может показать лишь человек с жизненным опытом. Мастера, «додинские» актрисы Ирина Демич, Ирина Тычинина, Елена Васильева и вчерашние выпускницы Театральной академии Дана Абызова и Глафира Козулина создают одновременно и собирательный портрет, и индивидуальный портрет женщины, вышедший из горнила войны не только душевно здоровой, но духовно окрепнувшей. Ключевое слово прозы – насилие. Девушку, женщину насилуют постоянно поодиночке и массово советские солдаты­освободители. Ее постоянная поза – лежать на спине, потеряв сознание, пока строй солдат не сделает свое физиологическое отправление. Между насилиями расстрелы, голод, холод и бесконечное унижение, до которого далеко маркизу де Саду. Откуда взялись у юной девушки силы это вынести, а у взрослой женщины несуетно, без пафоса об этом написать? Та юная девушка и позднее взрослая женщина обладала внутренним зрением. Она смогла в этих, казалось бы, озверевших и опьянённых победой солдатах увидеть добро­ту, сочувствие, стремление оказать не только помощь, но иногда спасти от верной смерти несчастных женщин. При всех ужасах, которые спокойно и подробно вспоминает и описывает Алэн Польц, мелькают проблески человеческого, которые она была в состоянии запомнить при всем кошмаре своего существования. Эти проблески человеческого акцентированы в спектакле и побуждают вспомнить о почти забытом в повседневной жизни понятии «гуманизм», к которому, если и прибегают, то когда речь идет об эпохе Воз­рождения, так же сложной и жестокой. Мастерство актрис проявилось в том, что все вместе они создали портрет незаурядной женщины, способной понять, описать и дать оценку происходившему, изломавшему ей жизнь.

У нее, конкретно у Алэн Польц, не могло быть детей.

Финальная сцена особенно значительна и эмоциональна. После всего пережитого героиня возвращается в разрушенный, растерзанный Будапешт. Она хочет увидеть мать. Свидание происходит в полуразрушенном доме, в чудом уцелевшей квартире, где нашло приют множество людей, родных и неродных. Ощутив радость встречи, героиня обращает внимание на то, что стол накрыт белой скатертью. Это подлинное чудо, если она это замечает, у неё находятся силы после всего пережитого и трудной дороги радоваться этому. Её просят рассказать, как она перенесла войну. Она буднично рассказывает о насилиях, вшах, голоде и других ужасах. Рефрен ее краткого монолога – я продолжала есть. После каждого ее признания, мать восклицала, но ведь насиловали не тебя, вши ели не тебя, ты не голодала. Подсознательное желание, чтобы дочь призналась, что всё это происходило не с ней, а с другими. У тогда еще совсем юной девушки хватает сил проявить сострадание к матери: она отрицает все, о чём только что рассказала. Можно ли бросить камень в мать, которой удобнее думать, что это происходило с «другими», а не с её дочерью. Так вскрывается философия документального повествования венгерской писательницы. «Другие» – это абстракция, поэтому нестрашно. Страшно, когда это происходит с тобой или с близкими тебе людьми. Дочь пощадила мать, но спектакль не щадит зрителей. Приходится прибегнуть к старомодному выражению – с первых минут спектакля в зале воцарилась благоговейная тишина. Зал вмещает около ста человек. Это мало по сравнению с теми, кто не помнит, что в середине ХХ века была война, именуемая у нас Великой Отечественной, на Западе – Второй мировой войной. У большинства населения Европы потеряна историческая память. Мерзостные будни войны, сочетавшиеся с невиданным прежде героизмом русских солдат, необходимо знать и помнить. Их героизм побуждает приносить к памятникам советскому солдату в Пловдиве и Берлине цветы.

С позиций диалектики, которую Гегель называл «движущей душой», осмыслена режиссером и актрисами проза Алэн Польц. Это литература факта, сценическое воплощение которой решено в эстетике театра. doc., то есть на стыке искусства и в данном случае, социально­исторического анализа. Спектакль насыщен эмоциональностью такой силы, что философская формула Ницше «Бог умер» обретает реальность.

  Не хочу после этого спектакля прибегать к утешительной мудрости Евангелия. В этом случае только беспощадность Ницше может пролить свет на теперь уже далёкое прошлое, забывать о котором преступно.

 

Наверх


Билетная система - СмартБилет


Разработка сайта - SPBNET