Академический Малый Драматический Театр - Театр Европы Купить билеты |
О ТЕАТРЕ ЛЕВ ДОДИН НОВОСТИ ОСНОВНАЯ СЦЕНА КАМЕРНАЯ СЦЕНА ИСТОРИЯ ПРЕССА
рус | eng
Дон Айкойн
Газета «Бостон Глоуб»
<< к списку статей
Гастроли

"В ловушке вдалеке от Москвы: Артс Эмерсон представляет «Три Сестры»"

Есть сцена в пьесе Ричарда Нельсона “Sorry’’ (сейчас спектакль по ней идет в Стонхам Театре): семья обсуждает, не пора ли продать их дом в глухой провинции и не переехать ли в большой город. С излишней театральностью одна из трех сестер этой семьи говорит: “В Нью-Йорк! В Нью-Йорк!’’

Разумеется, это отсылка к пьесе «Три Сестры» Антона Чехова, в которой вариации рефрена “В Москву!’’ кажутся беспрестанной молитвой трех сестер, вынесенных в заглавие; выражением их лихорадочной надежды на будущее и страстной тоски по невозвратному прошлому.

Отпечатки пальцев Чехова несложно отыскать в современном американском театре. Его влияние простирается далеко, широко и глубоко; многие лучшие американские драматурги отдают должное великому русскому драматургу напрямую, создавая сценические версии и переводы его пьес.

Но, конечно же, есть нечто совершенно особенное в том, когда видишь, как его пьесу играют на русском, пусть и с английскими титрами, как артисты говорят именно те слова, которые написал Чехов (прим.пер. sic!) в постановке режиссера, которому очевидно близка и дорога природа чеховских чувств. И смотря строгую и завораживающую постановку МДТ «Трех Сестер» в режиссуре Льва Додина, которую сейчас играют в Театре Катлер Маджестик, невольно чувствуешь, что ты в мире Чехова, что слышишь его голос. Это абсолютное качество настоящести и духовного родства с автором – стержень спектакля, несмотря на вкрапления откровенной мелодрамы.

Додин, художественный руководитель МДТ, пишет в программке в слове о спектакле об “универсальном языке потерь,’’ и добавляет замечательную фразу: “Во всем мире сегодня люди очень хорошо понимают <…> суровый язык жизни’’. Его трехчасовой спектакль говорит со зрителем на том же суровом языке, до самого до и включая выход неулыбающихся артистов на поклоны – артистов талантливых и бесконечно преданных своему делу.

В декорации Александра Боровского доминирует фасад угрожающего, сурово-струганного дома. В его пустых окнах стоят и сидят три сестры Прозоровы и их гости. Слова Ольги (Ирина Тычинина), Маши (Ксения Раппопорт) и Ирины (Елизавета Боярская) звучат так, словно сестры произносят надгробные элегии по собственным жизням – хотя эти мужественные женщины способны и на всполохи бунта, не желая сдаваться сразу.

Сестры, прожив последние 11 лет в провинции, мечтают уехать на родину, в Москву. Но мечте этой не суждено исполниться – в частности, в связи с безалаберностью их брата Андрея (Александр Быковский), игрока, женившегося на манипулирующей им и неверной ему Наташе (Екатерина Клеопина).

За Ириной, которая сперва видит в труде спасение от бессмысленности жизни, ухаживают два очень разных поклонника, и им, похоже, суждено смертельное столкновение: галантный барон Тузенбах (Олег Рязанцев) и яростно ревнующий к нему капитан Соленый, которого Станислав Никольский играет с такой яростностью, что кажется, что на нем вот-вот лопнут вены. В отклонение от ремарок Чехова Ирина импульсивно и страстно целует неприкаянного Соленого – это ее попытка хоть как-то вырваться из душащих ее жизненных ограничений. Похожий импульс движет Машей, несчастливой в браке с недалеким учителем Кулыгиным (Сергей Власов) – она влюбляется в женатого подполковника Вершинина (Игорь Черневич).

Именно Вершинин рисует в «Трех Сестрах» картину будущего как антитезы страданиям настоящего, объявляя: “ Через двести, триста лет жизнь на земле будет невообразимо прекрасной, изумительной. Человеку нужна такая жизнь, и если ее нет пока, то он должен предчувствовать ее, ждать, мечтать, готовиться к ней...’’ Додин часто располагает артистов таким образом, что они смотрят в зал, а не друг на друга, как будто обращаются к тем самым потомкам, о которых говорит Вершинин.

Но будущее вовсе не кажется таким уж светлым в конце второго чеховского акта, когда Ирина Елизаветы Боярской произносит те самые слова – «В Москву!». Она произносит эти слова трижды: первый раз криком боли, второй – отчаянным шепотом, и, наконец, воплем существа, у которого отняли последнюю каплю надежды.

Наверх


Билетная система - СмартБилет


Разработка сайта - SPBNET