Академический Малый Драматический Театр - Театр Европы Купить билеты |
О ТЕАТРЕ ЛЕВ ДОДИН НОВОСТИ ОСНОВНАЯ СЦЕНА КАМЕРНАЯ СЦЕНА ИСТОРИЯ ПРЕССА
рус | eng
Жанна Зарецкая
Фонтанка
<< к списку статей
О театре

«Говорить» и «сказать»: к юбилею профессора Валерия Галендеева

Педагога по сценической речи, профессора петербургской Театральной академии Валерия Николаевича Галендеева знают не только все без исключения российские актеры, с его уникальным даром заставлять слова звучать со сцены не просто правильно, по-русски, но и глубоко, содержательно, осмысленно знакомы ведущие театральные профессионалы Европы и Америки. Его профессиональным кредо могли бы прозвучать слова Мейерхольда: «Произносить слова, даже хорошо произносить их, еще не значит — сказать». Долгие годы Галендеев не только учит студентов, аспирантов, магистрантов, но и трудится рука об руку со Львом Додиным в МДТ — Театре Европы: это он, Галендеев не просто научил актеров говорить на северороссийском наречии, но и создал речевой образ «Братьев и сестёр», спектакля о русской деревне, в героях которого узнавали себя зрители в десятках стран мира. Сегодня, в день 70-летия Валерия Галендеева на «Фонтанке» о Мастере говорят те, кто с полным правом называет его своим учителем, другом, сподвижником: Елизавета Боярская, Михаил Пореченков, Петр Семак, Деклан Доннеллан, Лев Додин.

Елизавета Боярская, актриса МДТ — Театра Европы:
- Валерий Николаевич Галендеев научил нас не только голосоведению, он научил нас мыслить, идти за словом, ощущать его силу и значимость. Научил извлекать смыслы, настроение из прозы, стихов. На курсе мы работали над Хлебниковым, Сапгиром, Цветаевой, над пушкинским «Евгением Онегиным» – и каждый раз это были не просто занятия сценической речью, а полноценные уроки актерского мастерства. Валерий Николаевич всегда был жёсток, но справедлив. Мы могли неделями работать над одной строфой, а он никогда не подсказывал – ждал, что мы сами прорвёмся, сами головой и чувством дойдём до смыслов. Это такой фантастический тренинг! Ведь так легко просто шпарить стихи, без всякого смысла, но он научил нас обратному.
Отношение студентов к Валерию Николаевичу — совершенно особенное. Больше так не относятся ни к кому. Все студенты Театральной академии — все без исключения — испытывают к Валерию Николаевичу одновременно священный ужас, трепет и уважение. Понять, объяснить этот феномен я не могу, но это так. Один наш однокурсник, когда неожиданно увидел около аудитории Валерия Николаевича, горящую сигарету в карман засунул. Валерий Николаевич стал ему говорить: "Что вы делаете?" Так он вынул сигарету из кармана и в кулаке зажал. Галендеев ему опять: «Что вы делаете?! (причём очень спокойно и низким-низким голосом) Вы же можете воспламениться". Только тогда он выкинул сигарету в урну.
Я вспоминаю еще два случая, связанные с Валерием Николаевичем, очень показательные.
...Было последнее занятие в году, на столе у Галендеева лежали зачётки, экзамен уже прошёл – и в принципе уже было понятно, у кого какая отметка. Он даёт тренинг, начинаем разминаться, у меня не получается, вот хоть убейся! Доходит до меня очередь в полукруге, я уже вся мокрая, и в глазах звездочки мелькают. Не получается. Он мне говорит: «Если сейчас не сделаешь, поставлю четверку». Вроде оценка-то хорошая. Но у меня не было четвёрок. Мне ещё пуще худо стало. Но то ли четверки так не хотелось, то ли стыдно стало, то ли тот самый священный ужас и одновременно трепет перед Валерием Николаевичем меня пересилили – но я всё, как миленькая, исполнила.
И ещё. Уже когда я несколько лет проработала в Малом драматическом театре, именно Валерий Николаевич мне роль Ирины в «Трех сёстрах» помог дородить! Вот за одну секунду всё встало на свои места. А сказал он мне вот что: «Посмотри, няня тебе говорит: "Ариша, ты уж будь ласковая, вежливенькая", – только тебе, не Маше, не Ольге. Подумай, что-то же это значит", – и у меня все за секунду сложилось. Как будто он нашёл тот самый потерянный ключ, о котором Ирина в пьесе говорит. Это к вопросу о том, как он умеет работать с текстами.
Вот мы давно уже не студенты, но без тренингов Валерия Николаевича я не представляю себе жизни в профессии. Перед спектаклем мы не то что речевой аппарат настаиваем, хотя это тоже. Мы на одну волну настраиваемся — чтобы всех увидеть, всем собраться, сосредоточиться, поймать общее дыхание.
Но вообще Валерий Николаевич, помимо того, что он наш учитель, он для нас очень родной и близкий человек! Дай Бог ему здоровья и бодрости духа!

Михаил Пореченков, актер МХТ им. А.П.Чехова, заслуженный артист России:
- Валерий Николаевич Галендеев — это такой великий человек. Я уже давно не студент и 13 лет живу и работаю в Москве, но артистов питерской школы я всегда могу определить — я их слышу сразу, по правильному дыханию, по тому, как они произносят слова со сцены. С нашей, петербургской, ленинградской школой сценической речи не посоревнуется не только ни один российский город, но даже и Москва. И вот Галендеев — её, этой школы колосс. Это человек всесторонне образованный, тончайшего юмора. Я помню, с каким трепетом мы, студенты, выходили на сцену, если знали, что он в зале. Я помню его раскатистый голос, слышный отовсюду.
Он мог прямо во время спектакля вдруг произнести: «Простите, а что он сейчас сказал?» – и тот, к кому это относилось, готов был умереть от ужаса. В самом деле, сердце в пятки уходило. Со временем мы, конечно, научились Валерия Николаевича не бояться и вести себя с ним достаточно бойко. Но уважение безграничное, преклонение перед ним осталось с нами. И теперь уже я иногда, сидя в зале и глядя на некоторых актеров, думаю: «Ребята, а где окончания?! Почему я ничего не слышу?! Эх, не учились вы ни у Галендеева, ни у его прекрасной жены, тоже педагога по речи, Евгении Ивановны, у которых учились мы». С днем рождения, Валерий Николаевич, сил Вам и здоровья! Низкий Вам поклон и огромная благодарность!


Петр Семак, актер Александринского театра, с 1984 по 2014 год артист МДТ — Театра Европы, народный артист России:
- Валерия Николаевича Галендеева я сначала не увидел, а услышал. В 1979 году я со своим однокурсником приехал на конкурс чтецов имени Яхонтова. Мы уже заняли первое место в нашем Харьковском театральном институте с композицией «Маяковский в Харькове» — и вот решили покорить Ленинград. Конкурс проходил в Доме актера. Поднимаюсь я по лестнице — и вдруг слышу голос. Мне показалось, что это голос Зевса, никак не меньше. Я инстинктивно поднял голову вверх. А там, стоя на ступенях мраморной лестницы, молодой, красивый Валерий Николаевич разговаривал с какой-то женщиной. Когда мы читали наши стихи — а я тогда говорил с сильным южноукраинским акцентом – Галендеев хохотал громче всех, так развеселило его наше очевидное стремление занять первое место, ну или, как минимум, второе. Никакого места мы, конечно, не заняли. Но когда нам вручали дипломы участников, Галендеев, как мне показалось, особенно сильно и долго жал мне руку, словно говорил: «Приезжай, Петя, поступать». Понятно, что всё это была моя чистая фантазия — но я приехал. В этот же год. И мой однокурсник пошел на первый тур в первой десятке, а я должен был идти во второй, уже после перерыва. Оказалось, что Валерий Николаевич действительно меня запомнил, потому что спросил у моего товарища: «А Семак приехал?» На экзамене я читал «Я вас любил» Пушкина. И тем, как я произносил текст «В душе моей уг`асла не совсем» снова сильно Галендеева насмешил. Но меня, как ни странно, приняли.
А потом начались трудные годы занятий. Помню, Валерий Николаевич мне говорил: «Петя, я бы вам за актерское мастерство поставил пять с плюсом, я не шучу. Но, Петя, это же не по-русски!» И долго у меня никак не получалось мой акцент победить, а на индивидуальных занятиях я, бывало, даже плакал, потому что никак не мог понять, чего же Валерий Николаевич от меня хочет. Мне сложно было понять, что надо говорить малако, а не молоко, как я привык. Приходилось всё время напрягаться, чтобы это помнить. А русских актеров ведь учат по формуле «я в предлагаемых обстоятельствах». Но человек, который говорит «малако», как правильно по-русски, – это ведь уже не я. Естество моё сопротивлялось. В общем, это было немного уже раздвоение личности, почти шизофрения. Но в итоге я справился. И Валерий Николаевич даже стал мне ставить четверки. А поначалу даже «двойка» была — и я не получал стипендию, а сорок рублей по тем временам — это огромные были деньги. И вот ведь что забавно: когда мы потом, уже после института, работая над спектаклем «Братья и сестры», стали учить северный говор, мне трудно было переучиваться обратно — опять г`экать и говорить «молоко». Сейчас всё это позади, конечно. Но когда у меня в жизни проскальзывает мой украинский говор, я сразу Галендеева вспоминаю.
Вообще Галендеева все и всегда боялись страшно. Вообще он человек очень добрый — и денег в долг нам, студентам, мог дать, и вообще, чем мог, помогал. Но на уроках, если ты что-то делал не так, он не скупился на издевки и подрунивания. Такой у него принцип. Чтобы не расслаблялись. И еще у Валерия Николаевича есть удивительная черта — появляться неведомо откуда и заставать студентов, например, за курением. Помню, покойная ныне Регина Лялейките, моя однокурсница, впервые попробовала курить, причем, мы ее еще и долго уговаривали. Так именно в тот момент, когда сигарета оказалась у нее в руках, появился Валерий Николаевич. Мы-то все, люди опытные, сигареты быстро попрятали, а она так и осталась стоять. И как мы его ни убеждали, что это Регина впервые в жизни, что даже затянуться еще не успела, Галендеев остался непреклонен: лишил стипендии. А был и другой смешной случай. Мой другой однокурсник, которого тоже, увы, уже нет в живых, Коля Павлов, поехал навестить маму в Великие Луки. Возвращаясь поездом, вышел в тамбур покурить. «И вдруг, – рассказывал он мне потом, – слышу голос Галендеева: «Коленька, я всё вижу». Коле, как он уверял, сначала показалось, что с неба голос идет. Поднял он к небу голову, а Галендеев ему: «Коленька, я не на небе, я перед вами». Тут Коля посмотрел перед собой – и увидел Валерия Николаевича в окне поезда напротив. У Павлова прямо предынфарктное состояние было.
Сейчас Валерий Николевич и друг, и отец родной. И Театральную академию нашу без него вообразить себе невозможно. Такая глыба! Такой великий эксперт душ человеческих! Таких точных замечаний, какие делал он нам, когда мы над текстами работали, не делал больше никто, даже Додин. Помню, как тот же Коля Павлов выучил наизусть монолог Великого инквизитора Достоевского — огромный монолог, больше получаса. У Коли был прекрасный голос и отменная дикция. И Валерий Николаевич его очень хвалил: и акценты у него расставлены верно, и по мысли всё тоже правильно. «Но теперь ведь надо, Коля, излучать», – закончил Галендеев. И я это на всю жизнь запомнил. Хотя и не сразу понял до конца, о чем он говорил. А говорил он и учил он нас такой степени свободы на сцене, когда кажется, что это вовсе и не ты.


Режиссер Деклан Доннеллан, театральный режиссер, основатель театра «Cheek by Jowl», Великобритания:
- Мы сегодня от всего сердца поздравляем Валерия с Юбилеем!
Его страстный энтузиазм в области преподавания актерской игры изменили к лучшему и театр в целом, и многие поколения артистов в частности.
Сценическая речь важна – если мы не способны ясно произнести наши реплики, значит, у нас нет ясного понимания, что же они значат. А когда мы теряем способность ясно мыслить, мы погибаем.
Если мы не способны внятно артикулировать наши чувства, значит, мы не способны подкрепить чувством ни одно наше слово.
Слова важны – словом можно уничтожить и словом можно подарить жизнь.
И Валерий подарил жизнь великому множеству слов.


Лев Додин, художественный руководитель Малого драматического театра – Театра Европы:
Сегодня 12 мая 2016 года исполняется 70 лет со дня рождения великого русского театрального педагога, выдающегося деятеля искусств России Валерия Николаевича Галендеева. Я горд, что имел и имею счастье уже или еще более сорока лет дружить с ним, сотрудничать с ним, соавторствовать с ним, учить или пытаться учить вместе с ним и учиться у него непрерывно и всегда. И, наконец, в течение почти сорока лет рождать, развивать и продолжать вести вместе с ним художественное дело, которое называется сегодня Малый Драматический Театр-Театр Европы.
Такие редко возникающие на театральном, культурном и общественном горизонте художественные личности, как Валерий Николаевич Галендеев, дают надежду, что театральное искусство России-Европы-Мира, что культура, основанная на основных европейских христианских ценностях, несмотря ни на что будет жить и излучать чудотворную энергию. Стойкость Валерия Николаевича, верность себе и своим убеждениям укрепляет нашу надежду – русский художественный театр продолжает свою жизнь и будет продолжать.
Могу пожелать в этот день Валерию Николаевичу одно и самое главное: быть на этой земле, в нашей стране, в нашем городе, в нашей культуре, в нашем образовании, в нашем институте, в нашем театре – быть Валерием Николаевичем Галендеевым.
Валерий, дорогой, ты понимаешь, я мог бы написать приказ в сто томов текста о тебе, но не найдется такой доски приказов, на которой он смог бы поместиться. Поэтому просто – спасибо. Большое спасибо!
И, пожалуйста, береги себя.
С днем рождения!
С любовью.
Твой Лев Додин

Наверх


Билетная система - СмартБилет


Разработка сайта - SPBNET