Академический Малый Драматический Театр - Театр Европы Купить билеты |
О ТЕАТРЕ ЛЕВ ДОДИН НОВОСТИ ОСНОВНАЯ СЦЕНА КАМЕРНАЯ СЦЕНА ИСТОРИЯ ПРЕССА
рус | eng
Евгений Соколинский
(Петербургский Час пик. 2008. 20 - 26 февраля. №7. С. 15.)
<< к списку статей
Тень стрелка

Сны и выстрелы.

Волна ирландской драматургии, заливающая последние два года российские театры, докатилась и до Малого драматического - Театра Европы. На его Камерной сцене сыграли премьеру "Тени стрелка".

Правда, на сей раз речь идет не о вездесущем Мартине Мак-Донахе - о классике XX века Шоне О'Кейси. В советскую эпоху его охотно цитировали, интервьюировали, но не ставили. Как же его было ставить, если он показал оборотную, комическую сторону революционного движения Ирландии. Ко всему революционному следует относиться уважительно.

Впрочем, Олега Дмитриева, актера-режиссера МДТ, вряд ли интересовала Ирландия 1920-х годов (пьеса написана в 1923 году). Не только в Ирландии мелкие делишки, глупость, корысть оснащают ура-патриотическими лозунгами. Не только у ирландцев в голове вместо мозгов бывает каша. Изображенная на сцене жизнь, судя по костюмам, вполне исторична и этног-рафична, однако по социальной психологии - интернациональна и современна.

В грязи и в бреду

Спектакль начинается предельно тихо, как в добропорядочной бытовой пьесе. Заплеванная комната, напоминающая не то склад, не то служебное помещение антикварного магазина. Какая-то пустая рама, музыкальные инструменты, одинокий сапог, торчащий над ширмой (художник Елена Дмитракова). Опухший от сна, нечесаный, небритый мужчина - как выяснится позже, поэт Деворэн (Игорь Черневич) - с присущими МДТ подробностями вяло совершает утренний туалет. Руки после горшка помыл, но до лица дело не дошло. Шилдсу (Олег Дмитриев), его соседу по снимаемой комнате, героически поднявшемуся в 12 часов дня, и руки лень помыть. Мойдодыра на них нет!

Персонажи пьесы давно перепутали день и ночь, постоянно находятся как бы в бреду. И даже если безбашенный Мэгуайр (Алексей Морозов) погиб в стычке с английскими войсками, этот печальный факт не подтверждает осмысленность его поступков. Не до мытья и бритья, когда соседи вламываются в твою комнату независимо от времени суток, с не меньшей бесцеремонностью, чем солдат карательного отряда (Станислав Никольский). Ночью обитатели мебелирашек отдаются восторженному патриотизму: принуждают Деворэна шепотом петь национальный гимн, пить за свободу, хотя поэту в глубине души на эту свободу уже наплевать.

Кто хлопнет, кто шлепнет

Портреты бедламирующих обывателей выполнены актерами МДТ (за исключением безмерно карикатурной Марии Никифоровой - мисс Хендерсон) с замечательной выразительностью, в основном, "маслом". Как хорош почти бестелесный (пальто у него на три размера больше, чем надо), издерганный, воистину хилый интеллигент Галлогер (Владимир Захарьев). Со сдержанной гордостью и с трепещущим волнением диссертанта на защите он зачитывает мелочный донос на соседку - кляузу направляют в подпольный революционный суд. К сожалению, Дэворэн его не слушает. То целуется с Минни, то сочиняет на шкафу стихи.

Незабываема чета Григсонов! Откуда Наталья Акимова извлекла эти косички-рулетики на ушах? Миссис Григсон, женщина без возраста, носится по сцене с вязаньем, словно волчок, потряхивает кошелкой на животе и оценивает свои финансовые перспективы на случай, если мужа прихлопнут после комендантского часа. Измученные ее трескотней мужчины пытаются вынести на-стырницу из комнаты на плечах. Машинально теребят ее за ноги, косичьи хвостики, словом, что подвернется, но только приятно возбуждают не избалованную лаской сумасшедшую особу. Мужа (Александр Завьялов), к сожалению, не застрелили. Ввалившись к почти незнакомым людям, как и другие ночные приставалы, этот мордоворот-пьянчужка, сияющий белозубым оскалом и красным галстуком, похоже, готов убить любого, кто ему возразит. Жену шлепает по голове библией. Она морщит лицо для рыдания, однако, поразмыслив, ограничивается писком и приседанием.

Все же особенно опасен придурок-общественник Томми Оуэне (Александр Кошкарев). Он сигает поминутно в окно или дверь и с насупленно-глубокомысленной физиономией что-то вещает, доказывая собственную вовлеченность в революционные дела. Его словесный понос и приводит к череде обысков, а также трагическому финалу. Из всей компании дублинцев безобиден, как ни странно, лишь домовладелец мистер Маллигэн (Олег Рязанцев). В помятом, болотного цвета костюме, он просачивается в комнату с блаженной, близорукой улыбкой - большинство антигероев спектакля носят очки. В зале мгновенно вспыхивает смех. Тщетно собственник пытается вытянуть деньги за квартиру из мелкого пакостника Шилдса, почти не вылезающего из-под одеяла. Шилдс труслив и в то же время, где можно, агрессивен. Плюет в колодец. Обо всех судит по себе, считая мерзавцами. Только в один момент ему немного сочувствуешь, когда продавец инструментов нацепляет на себя контрабас, виолончель, барабан и какие-то дуделки - ничего-то у него не купят. А блудить по улицам с такой ношей крайне неудобно.

Тень жизни

Все эти актерские зарисовки существуют не сами по себе. У них есть общая черта. На наших глазах мифологизируется действительность. Апатичный, страдающий от недосыпа и пересыпа поэт фантазией сограждан-фантазеров почему-то превращается в подпольщика, стрелка Ирландской республиканской армии. Григсон, напуганный до полусмерти, позиционирует себя как Голиафа. Этот жалкий сброд, в прямом и переносном смысле наложивший в штаны под ружьями английских солдат, слегка оправившись, уже сочиняет смелые и гордые речи, которые якобы были брошены в лицо оккупантам. Мы видим не героического стрелка, а "тень стрелка", не жизнь, а гротескную тень жизни.

Конечно, Деворэн поумнее остальных. Отчасти он напоминает чеховского Платонова из "Пьесы без названия". Общество хочет видеть в нем супермена, а Донэл не готов им быть. Тоскуя, делает глупости, плывет по течению, милостиво разрешает собой восхищаться. Только у Чехова Платонова убивают - у О'Кейси от английской пули гибнет влюбленная юная Минни, поверившая в болтовню показных патриотов. Обаятельно, с лирической шутливостью в любовной сцене играет симпатичную мисс Пауэлл Алена Старостина. После смерти Минни Деворэну остается рефлексировать, клясть себя.

Правда, нет никакой уверенности, пробудит ли неприкаянного поэта от спячки несчастный выстрел, остановивший жизнь самоотверженной девушки. Ну, вылил он на себя ведро воды, вышел нагишом к рампе, закрывая причинное место пишущей машинкой. И сказал что-то вроде онегинского: "Позор, тоска, о, жалкий жребий мой!". В принципе, после этого можно спать дальше. А девушка? Что ж, девушек много. Во всем этом нет желчной сатиры. Автор и режиссер, скорее, печалятся по поводу нравственной искалеченности человека.

Театру спасибо за знакомство с талантливой, оригинальной пьесой. Олег Дмитриев второй раз (после "Любви Дона Перлимплина" Федерико Гарсиа Лорки) предлагает вниманию зрителей полузабытую трагикомедию с "загадкой". Кроме того, в "Тени стрелка" есть где разгуляться актерам с чувством юмора. По поводу финала, как водится, - сомнения. С недоверчивостью смотрел я на истерзанных после обыска, полуголых и голых ирландцев. Даже энергичнейший каратель (Никольский) вряд ли за столь короткое время мог искровянить такую уйму народа, тем более он и сам их боится. Что же касается голых мужских чресел, явленных в заключение, то говорить об этом вряд ли имеет смысл - видимо, речь идет о магических ритуалах МДТ. Ритуалы не обсуждают.

Наверх


Билетная система - СмартБилет


Разработка сайта - SPBNET