Академический Малый Драматический Театр - Театр Европы Купить билеты |
О ТЕАТРЕ ЛЕВ ДОДИН НОВОСТИ ОСНОВНАЯ СЦЕНА КАМЕРНАЯ СЦЕНА ИСТОРИЯ ПРЕССА
рус | eng
Марина Давыдова
(Известия, 30.04.2003)
<< к списку статей
Дядя Ваня

Жизнь пахнет сеном и дождем

Во вторник в Петербурге состоялась премьера спектакля Льва Додина "Дядя Ваня"

Всякий раз накануне додинской премьеры российский театральный мир замирает, как волчья стая перед прыжком Акелы. Все остальные могут промахиваться, а он отчего-то нет. По-моему, это вздор. Что позволено волкам, уж тем более позволено Акеле. Право промахнуться остается за ним. Он просто им пока не воспользовался.

Мне всегда казалось, что поставить Чехова Додину так же сложно, как спринтеру пробежать марафонскую дистанцию. Или стайеру - спринтерскую. Это ведь две совершенно разные техники бега. Додинский талант "заточен" не на Чехова, а на совсем другую литературу - со свободным дыханием, социальным размахом, эпической мощью и широким народным фоном. Федор Абрамов - вот действительно "его" автор. Тем не менее с упорством, достойным пристального анализа, Додин обращается к чеховским пьесам. Его тянет к ним, как преступника на место преступления, как альпиниста в горы, как влюбленного к любимой, как верующего в церковь. Он ставит Чехова, словно ставит эксперимент над самим собой. Так канатоходец идет по канату без страховки и балансира, чтобы, зависнув над пропастью, ощутить блаженство бесстрашия.

Страховками и балансирами всегда была у Додина точно рассчитанная театральная партитура - выверенный по секундам ритм, уточненные до сантиметра мизансцены. Он как никто знает, где пьяно должно смениться крещендо, престо - анданте, легато - стокатто, в какой момент ровное течение обыденной жизни должно взорваться мощной театральной метафорой, а солисты - уступить место статистам. Эта техника доведена у Додина до совершенства. Это его ноу-хау - спасительное и безотказное. Приступая к Чехову, он намеренно о нем забыл. В "Дяде Ване" нет ни сценических метафор, ни массовых сцен, ни постановочных эффектов, ни музыки (разве что гитарные переборы Вафли). Все это по большому счету кунштюки, пусть гениально просчитанные и исполненные. Здесь речь идет об очной ставке со сценой.

Додин оставляет себя один на один с текстом, артиста один на один со зрителем, зрителя один на один с жизнью человеческого духа. Главная мизансцена - фронтальная (стол на самом краю, за которым поочередно будут сидеть Астров, Соня, Елена Андреевна). Главный сценический прием - исповедь. Не другим персонажам - публике, так что часть диалога может вдруг стать монологом. В финале первого акта Соня (Елена Калинина) задует свечу и уйдет за кулисы. Вот вам и конец. В начале второго - герои выйдут на пустой помост и сядут каждый на свой стул. Вот вам и почин. Никаких ухищрений. И что тут, казалось бы, описывать? В том-то и дело, что все. Всю сценическую полифонию и все голоса по отдельности. Это не для газетной статьи спектакль. Это спектакль для длинной повести.

Тут едва ли не каждая фраза обрастает новыми обертонами. Все характеры - новыми чертами. Все отношения - новыми подробностями. Страдающему Войницкому (Сергей Курышев) приданы черты водевильного героя. Жовиальному доктору Астрову (Петр Семак) черты страдальца. Елене Андреевне (Ксения Рапопорт) не только пленительная женская грация, но девичья какая-то ранимость. Все трое играют изумительно - просто и глубоко, под стать самому спектаклю. Остальные играют просто хорошо. И вдруг понимаешь, что Войницкому было недодано материнской любви. ("Матушка, я в отчаянье", - говорит он, положив голову ей на колени, но матушка бесстрастна и безучастна.) Что профессор Серебряков (Игорь Иванов) относится к своей жене не только по-мужски, но и по-отечески. Что между ним и Войницким есть внешнее сходство - ненавязчивое, но все же заметное. Они ведь оба резонеры, оба несчастны в любви, у них один и тот же не очень-то, впрочем, счастливый соперник. Им обоим предстоит все простить и все забыть - и начать жизнь сначала. Додин сценически рифмует две любовные драмы. Сначала (по Чехову) дядя Ваня войдет к Елене Андреевне с цветами и увидит, что Астров страстно целует ее. Потом (вопреки Чехову) Серебряков увидит свою жену в объятиях все того же Астрова. И текст профессора, обращенный к доктору, сразу же обретет новый смысл. "Дело надо делать, господа!" Вот-вот, а не чужих жен соблазнять. Уж что-что, а подкреплять чеховскую риторику сценической логикой Додин большой мастер.

Это не бытовой театр (сцена здесь усилиями Давида Боровского как раз предельно свободна от быта - дощатые стены, дощатый помост, стол, стулья да высоко под колосниками три снопа сена). Это не театр настроения (здесь не стрекочут сверчки, не лают собаки, разве что дождь идет в саду, стекая неровными струями по стеклянным дверям). Это не концептуальный театр, ибо никакого радикального переосмысления характеров и коллизий тут тоже нет. Я бы сказала, что это театр душевного состояния. Надо бы уточнить - душевного состояния режиссера.

В прошлом чеховском спектакле - "Чайке" - это было состояние усталости. Жизнь трактовалась как умирание. Театральные подмостки - как потенциальный погост. Все было словно бы окутано мутной зеленоватой дымкой. В финале этот слегка заплесневелый мир уходил под воду. Было ли нам его жаль? В "Дяде Ване" водяная гладь неколдовского озера уступила место деревянной фактуре. Заплесневелость - здоровой какой-то сермяжности. В страданиях героев нет безысходности, они лишь закаляют душу. Тут каждый, думая, что он сражается с другими, сражается на самом деле с собственной судьбой. И если захочет, может ее победить.

Свой финальный монолог Соня читает без надрыва и без ухода в метафизику. Она произносит его, как произносят заклинание, как заговаривают зубную боль или собственную судьбу. "Мы увидим небо в алмазах", - говорит Соня. Сверху вместо звезд спускаются снопы. Жизнь проста в своих сложностях, радостна в своих печалях, мудра в своей беспощадности. Она пахнет не только лекарствами, морфием, склянкой с эфиром и револьверным дымом. Куда сильнее она пахнет солнцем и дождем, сеном и деревом, молоком и хлебом. Пока Акела помнит это, он не может промахнуться.

Наверх


Билетная система - СмартБилет


Разработка сайта - SPBNET